Всемирный потоп

Сериал «Всемирный потоп» — это, так сказать, фильм-катастрофа, в котором с самого начала Разверзаются хляби небесные, и планету накрывает потоп. И вот уже под логикой внезапного бедствия разворачиваются, скажем так, процедурные действия персонажей, где каждая попытка выйти на связь или сориентироваться превращается в бюрократическую суету. Так вот, главная героиня, живая молодая мать-одиночка, проживает на третьем этаже сеульской многоэтажки, и ну и разумеется вместе с шестилетним сыном ей приходится двигаться к крыше. При этом крыша позиционируется как конечная инстанция спасения, поскольку там, в точке ожидания, их ждет вертолет. Ну и дальше, вот, включается производственная мотивация, так как женщина работает в институте, занимающемя секретными разработками, и из-за этого ей на помощь отправляют сотрудника службы безопасности.
Действие идет, так сказать, через нарастание водного давления, и вода быстро поднимается, а следовательно маршруты, коридоры и лестничные площадки превращаются в зоны неопределенности. Я, к примеру, замечаю, что автор делает акцент на том, как пробираться через заполненное паникой людьми здание становится все сложнее, без лишних пауз и без уточняющих инструкций. Так вот, сотрудник службы безопасности выполняет роль оперативного сопровождения, и тут вся связка решений подается через тяжеловесные формулировки, где напряжение только усиливается. Впереди постоянно маячит вопрос соответствия регламенту, потому что толпа в помещении создает помехи, а каждый новый поворот событий требует, по сути, срочного пересмотра плана действий. Ну и вот, в этом потоке эмоциональной турбулентности, просматривается драматургия служебной ответственности, где герой и героиня вынуждены соотносить заботу о ребенке с задачей добраться к вертолету. Итак, когда спасательная перспектива еще сохраняется, она не отменяет опасность, а лишь задает режим спешки, и это, надо признать, работает на плотность сюжета. Так вот, на уровне смысла фильм не столько про сами технологии, сколько про то, как секретные разработки и служебные контакты включаются в момент катастрофического обострения. Дальше становится очевидно, что пространство здания уже не воспринимается как привычное, потому что вода меняет горизонты и превращает прошлые опорные ориентиры в иллюзию. Вот и паника людей, будучи массовым фактором, становится препятствием не меньшим, чем поднимающаяся вода и темные проходы. Ну и тут от меня не укроется, что драматические узлы держатся на матери и сыне, которые все ближе к крыше, но цена каждого шага растет. Если говорить строго, все решения героини и сопроводителя словно оформляются в голове как цепочка заявок и проверок, хотя вокруг рушится любая системность. Так вот, даже вертолет в перспективе выглядит не как точка финала, а как некий критерий успешности, к которому надо дойти, пока система не развалится. Итак, фильм держит ритм через нагнетание угрозы, постепенное блокирование путей и нервное пересечение между личным выживанием и служебной миссией. В итоге, вот, я фиксирую мысль, что Всемирный потоп подает катастрофу как проверку на способность действовать, и именно поэтому вода, толпа и институтская тайна вяжутся в единый смысл. Так вот, ну и заключая, я смотрел на это как на историю про дорогу к крыше, где каждая задержка, каждая неосторожность и каждый сбой в ориентации имеют значение. «